Очередная "хохма", на этот раз связанная с переводом новости с румынского на русский:
"2010-04-30/14:21 Исполняющий обязанности президента Республики Молдова примет участие в саммите СНГ, который пройдет в Москве 8 мая. Об этом Михай Гимпу заявил в пятницу, 30 апреля, на брифинге, передает Info-Prim Neo.
Гимпу сказал, что это решение он принял, возвращаясь из Румынии, где он провел напряженную работу в рамках недавнего визита. Простившись с хозяевами, он думал над этим из Унген до Кишинэу и решил ехать в Москву..."
На самом деле, румынское слово "gazda" можно(и нужно) было перевести не как "хозяева", а как "принимающая сторона". Упущенный нюанс заставил выглядеть новость весьма двусмысленно- не секрет, что лидер Либеральной Партии М. Гимпу- ярый сторонник объединения с Румынией, и, по утверждениям некоторых политиков, получает существенную "подпитку" от своих высоких покровителей среди румынского истэблишмента. Вот так благодаря "сложностям перевода" тайное становится явным =)))
суббота, 1 мая 2010 г.
Трудности перевода
среда, 6 января 2010 г.
суббота, 2 января 2010 г.
В поисках гармонии
Мне всё чаще приходит на ум фрагмент из когда-то прочитанного фантастического романа Клиффорда Саймака «И снова и снова». Происходит это потому, что в последнее время восприятие мира стало как-то острее, я полюбил «вылазки» в одиночестве на природу, и мне всё сильнее хочется слиться с окружающим пространством, ощутить что-то подобное тому, что пережил главный герой произведения усилиями пера его автора. Только возможно ли это? Пока что- лишь силой воображения.
"Из ближнего стога выскочила полевая мышь, глянула на Саттона своими глазками бусинками, потом, чего то испугавшись, пискнула и снова юркнула в стог.
Маленький, простой народец, улыбнулся Саттон. Маленький, простой, пушистый народец. Если бы они хоть что нибудь понимали, они бы тоже были за меня. Лазоревка и полевая мышь, сова, ястреб и белка… Братство… Братство жизни, братство всего живого…
Он слышал, как мышь шуршит в стогу, и попытался представить себе ее жизнь… Прежде всего, в ее жизни должен присутствовать постоянный, дрожащий, всепобеждающий страх, надо бояться совы, ястреба, норки, лисы, скунса. Бояться человека, кошки, собаки…
Она боится человека, думал Саттон. Все на свете боятся человека. Человек заставил всех бояться себя.
Потом в мышиной жизни следует голод или, как минимум, страх перед голодом. Размножение… Вечная спешка – и радость жизни: радость бега на быстрых лапках, удовольствие сытости набитого животика, сладость сна… А что еще? Что еще наполняет мышиную жизнь?
…Он свернулся клубочком, прислушался и понял, что все в порядке. Все спокойно, у него есть пища и укрытие от приближавшихся морозов. Он знал, что такое холода, не столько по опыту предыдущих зим, сколько за счет инстинкта, переданного ему многими поколениями дрожавших от холода и даже погибавших от мороза родичей.
Его ушей достигал шорох соломинок в стогу – это копошились такие же, как он, занятые своими делами мыши. Он принюхался, и уловил запах высушенного солнцем сена, в котором так тепло и уютно спать. Он ощутил и другой запах – запах зерен и сочных семян, они спасут его голодной лютой зимой.
Все хорошо. Все так, как должно быть. Но нужно оставаться настороже, нельзя расслабляться. Мы такие слабые… слабые и вкусные, нас любят есть. Хищник может подкрасться на мягких лапах, тихо тихо. А шелест крыльев – вот песня смерти.
Он закрыл, глаза, скрючил лапки и обернул тельце хвостиком…
Саттон сидел, прислонившись спиной к дереву, и вдруг, неожиданно, сам не заметив, как эти случилось, понял, что происходит!
…Он закрыл глаза, подобрал лапки, обернул пушистое тельце хвостиком и познал все страхи, всю безыскусную радость другой жизни… жизни, приютившейся в стоге сена, спрятавшейся там от острых когтей и твердых клювов, жизни, которая спала там, в пропахшей солнцем сухой траве…
Он это не просто почувствовал и не просто осознал, он на какое то мгновение сам стал полевой мышью. Стал, оставаясь при этом Эшером Саттоном, сидящим у дуплистого вяза, глядящим на долину, к которой уже прикоснулась рука осени…
Нас было двое, вспоминал.Саттон. Я и мышка. Нас было двое одновременно, каждый существовал самостоятельно. Мышь, настоящая мышь, не знала об этом. Ведь если бы она что то поняла или догадалась о чем то, я бы тоже об этом узнал, потому что я был настолько же мышью, насколько самим собой.
Он сидел, не шевелясь, совершенно пораженный. Он испугался той дремлющей неизвестности, какую таило в себе его сознание.
У нормального человека одно тело и один разум, думал Саттон. И этого, Господь ведает, достаточно, чтобы достойно прожить жизнь. А у меня… у меня два тела, а может быть, и два Разума, и, что касается второй половины моего «я», тут ни наставников, ни учителей, ни врожденных знаний, ничего, что обычно сопровождает человека на пути знания. Я делаю только первые робкие шаги, я открываю в себе все новые и новые возможности. Одну за другой. И я не застрахован от ошибок, как ребенок, начинающий ходить. А как дети учатся говорить?! Сначала и слов то не разберешь! Разве научишься уважать огонь, пока не обожжешься?!
"
вторник, 22 декабря 2009 г.
Спираль истории, сделанная из колючей проволоки.
Вместо эпиграфа.
"Это были те самые годы, когда по самым скромным подсчетам число заключенных превысило десять миллионов.
Когда впервые в науке о праве появилось понятие "активное следствие", а спецпрокурорам была спущена шифровка - в пытки не верить, жалобы на них не
принимать.
Когда по северным лагерям Востока и Запада пронесся ураган массовых бессудных расстрелов. Обреченных набивали в камеру, но их было столько, что иные, не дождавшись легкой смерти, умирали стоя, и трупы тоже стояли. В эти самые годы особенно пышно расцветали парки культуры, особенно часто запускались фейерверки, особенно много строилось каруселей, аттракционов и танцплощадок. И никогда в стране столько не танцевали и не пели, как в те годы. И никогда витрины не были так прекрасны, цены так тверды, а заработки так легки."
Юрий Домбровский, "Факультет ненужных вещей".
Работая в офисе, расположеннм у самых ворот пражского зоопарка, я частенько знакомлюсь с русскими туристами, и порой сочувсвенно замечаю: "Главное- в Праге безопасно, не то что в российских городах, где граждане стараются за километр обходить ментов, а пытки и избиения происходят каждый день". Туристы в большинстве своём проглатывают эту реплику молча. Находятся и такие, кто возражает- мол, преувеличение, всё у нас нормально. Но слова тех, кто эмигрировал в Прагу, свидетельствуют об обратном.
Есть в моих замечаниях определённая доля снобизма, но за ними стоит и искренняя боль за все те унижения, которые веками терпит русский народ от элит.
Удивительно даже не то, что происходит, а то, с какой регулярностью Россия сбрасывает с себя иго одной власти и оказывается под игом другой. И ещё поразительнее то, как современно звучат некоторые пассажи из книг писателей, считавшихся в советские время диссидентами. Книги этих людей скорее биографичны, чем художественны, их произведения увидели свет только в эпоху перестройки. Эти произведения написаны разным стилем, но все они-и это очевидно- задумывались авторами как грозное предупреждение будущим поколениям о недопустимости повторения "красного террора" 30х и 40х годов,направленного на истребление или(в лучшем случае!) "выдавливание" из страны цвета русской интеллигенции. Никто не мог быть уверен в своей безопасности- ни жертвы, ни их палачи. "И тогда Зыбин подметил: в его глазах стоит выражение хорошо устоявшегося ужаса."- так описывает Домбровский следователя высокого ранга, вызвавшего главного героя романа на допрос.
Я решил написать эту заметку потому, что сначала в течение короткого времени прочитал несколько статей по теме прав человека в современной и былой России, а затем случайно набрёл на замечательный роман Юрия Домбровского "Факультет ненужных вещей". Набрёл-и читаю его с утра запоем.
Лет в 16 мне попался "Архипелаг ГУЛАГ" Солженицына. Затем, уже в рамках школьного курса(лицей был гуманитарный, программа чтения- явно шире стандартной), проглотил "Один день Ивана Денисовича", "Колокол", "Котлован"...и вот теперь- "Факультет ненужных вещей".
Это не "лагерная проза". Это роман о человеке, который ещё не "хлебнул горя" в колымских лагерях, но над которым неумолимо, неотвратимо нависает зло, который понимает, что его "взяли в оборот", но не может переступить через самого себя и делать то же, что делают миллионы других сограждан- в ужасе выключать свет, когда "берут" соседа, строчить доносы, чтобы не заподозрили в пособничестве "неблагонадёжным", клеветать, лицемерить, лгать...страх и ужас переплетаются в романе с ощущением свободы и любовью, которые ускользают из рук, отдаляюся по мере того, как система безжалостно "берёт в оборот".
Чем описанный в романе 1937 год отличается от реалий нынешней России? Масштабами и формой, но никак не содержанием. Да, отменена смертная казнь. Да, никто не забирает людей по ночам из их квартир. Да, позорная и трагичная страница существования трудовых концлагерей вроде бы закрыта. Но разве при этом в современной российской тюрьме могут сгноить любого неугодного? Разве продажные суды нередко не действуют не менее безапелляционно, чем знаменитая "тройка"? Разве большинство граждан(я не говорю о богатом среднем классе и элите) не испытывают страха перед милицией? Разве людей не отправляют за "экстремизм" в психбольницы на принудительное лечение? Разве равнодушие не становится нормой поведения? Разве "утечка мозгов" из страны не приобретает катастрофический характер?
Видимо народ потерял инстинкт самосохранения, но неужели его нет у власти? Моя любимая метафора из "Факультета" адресована именно ей:
"...Перед
ним из-за поворота появилось несколько невысоких деревьев с острыми зелеными листьями необычайной нежности и хрупкости; огромные матово-белые цветы лезли на макушку, сваливались с сучьев. Они висели гроздьями и были пышными, огромными, блестящими, как елочные украшения. То есть каждый цветок не был огромным, он был крошечным, но вся шапка была огромной, как театральная люстра. А цвет у шапки был талого молока: матовый и чуть молочно-желтый. Нигде Зыбин не видел ничего подобного.
- Что это за деревья? - спросил он.
- А мертвые, - ответил парень. - Задушенные.
- Но на них же листья и цветы, - сказал Зыбин.
- А вы подойдите, подойдите, - сказал парень.
Это была действительно мертвая роща, стояли трупы деревьев. И даже древесина у этих трупов была неживая, мертвенно-сизая, серебристо-зеленая, с обвалившейся корой, и кора тоже лупилась, коробилась и просто отлетала, как отмершая кожа. А по всем мертвым сукам, выгибаясь, ползла гибкая, хваткая, хлесткая змея - повилика. Это ее листики весело зеленели на мертвых сучьях, на всех мучительных развилках их; это ее цветы гроздьями мельчайших присосков и щупальцев, удивительно нежные и спокойные, висели на сучьях. Они были так чужды этой суровой и честной смертной бедности, что казались почти ослепительными. Они были как взрыв чего-то великолепного, как мрачный и волшебный секрет этой мертвой реки и сухой долины ее. В этом лесу было что-то сродное избушке на курьих ножках, или кладу Кащея, или полю, усеянному мертвыми костями.
- Страшное дело, - сказал Зыбин. - Вы понимаете, Кларочка, они же мертвые. Их повилика задушила.
Клара ничего не сказала, только мотнула как-то головой.
- И она тоже погибнет, - сказал Зыбин, - только она не знает об этом. Она такая же смертная, как и они. Вот выпьет их до капли и сдохнет..."
Впрочем, нынешним власть придержащим России, в отличие от нацистских бонз Германии, есть куда отступать. Кому-то, несомненно, удастся вывести капиталы в швейцарские банки, и купить себе "сытю старость" на западе, когда утлый корабль под названием "Россия", уже сейчас трещащий по швам, начнёт разваливаться на куски. И всё же хочется надеяться, что сбежать удастся не всем крысам, а тем, что сбегут, достанется от сородичей и котов на чужом берегу.
суббота, 19 декабря 2009 г.
Падение
Вспомнилась мне сегодня уже далеко не новая, но замечательная лиричная композиция в жанре вокального транса от Aven-
Making Me Fall - и так меня на ностальгию пробило, что я решил написать перевод (оригинальный текст-вот тут):
С тобою мне пора проститься
Кольцо из стен мой мир сжимает
Вместе нам уже не помолиться
Ложь улиц отчужденьем давит…
Лишь сердца стук-
Его мне не с чем больше сверить
Да, я обещала быть с тобою,
Но срок новый не отмерить.
Ты знаешь, как предала я себя
И отчего, отчего не беру за руку…
С тобою мне пора проститься
Кольцо из стен мой мир сжимает
Вместе нам уже не помолиться
Ложь улиц отовсюду давит…
Сдаться сейчас?
Но мне нужен успех
Пробил час надежду на веру сменить
Пасть? Но ведь знаю
Чем кончится дело
Если нет надежд-
Не пора ли простить?…
Не остаюсь оттого, что рубишь крылья
Нет прощенья там, где не стало вдруг любви
Все попытки- всё ушло впустую
Я сбегу домой, обратно не зови…
четверг, 3 декабря 2009 г.
Минаретарии
Как-то почти одновременно появились в прессе сообщения о том, что значительная часть населения Швейцарии и Франции выступает против строительства минаретов. Кто-то назовёт это частным проявлением шовинизма, кто-то- защитой национальных культурных традиций и общественного уклада.
Сам я считаю себя скорее космополитом, но при этом мне ближе вторая точка зрения. Слишком толерантной являются к влиянию мусульманской культуры нынешние элиты европейских государств. Допускаю, что минареты не обязательно нарушают архитектурный облик европейских городов- но уж слишком много таких вот "допущений" совершено за прошедшие десятилетия. Не секрет, что именно мусульманские кварталы-гетто де-факто существуют в пригородах Парижа и Лондона, и что в них не действуют многие традиционные светские нормы европейского уклада.
Сошлюсь на одну любопытную лекцию, обсуждающую, почему западная модель общества не является идеальным эталоном для России. Есть в ней список "минусов" западной модели, в котором, в частности, значится:
"практика мультикультурализма вместо ассимиляционной модели, геттоизация и культурно-этническая фрагментация общества".
Очень точная формулировка! Далеко ходить за примерами не надо: 82-миллионное население Германии на одну шестую состоит из иммигрантов. Какое влияние оказывают эти люди на культуру страны, и достаточно ли хорошо они адаптировались к этой культуре?
Разумеется, в странах ЕС работают и живут миллионы иммигрантов с разных концов мира. Большинство из них приносит государствам ЕС огромную пользу в качестве дешёвой(и зачастую весьма квалифицированной) рабочей силы, есть среди них и творческая интеллигенция. Однако, судя по сообщениям прессы, мусульманская диаспора скорее создаёт большое количество социально-культурных конфликтных ситуаций, чем оказывает положительный эффект. Самый яркий пример- ставшее почти ежегодным сжигание машин в Париже, за которым стоят прежде всего иммигранты- мусульмане. Представить что-то подобное с участием украинцев или въетнамцев просто нереально. Не стоит забывать, что ислам- достаточно жёсткая, догматичная и непримиримая религия, во многом определяющая нежелание жить про европейским нормам и традициям, тормозящая интеграцию в западное общество.
По сообщениям некоторых СМИ, Идея интеграции мусульман в европейскую цивилизацию не стала доминирующей в среде мусульман. Наоборот, в отличие от прошлых лет все больше мусульманских мигрантов и их потомков принципиально отказываются интегрироваться в европейское общество и проявляют все большую религиозную нетерпимость.
Оговорюсь: и среди мусульман есть люди, в полной мере "встроившиеся" в европейскую систему ценностей. Трудно заподозрить какого-нибудь мусульманина-депутата немецкого Бундестага от партии "зелёных" в радикализме. Но речь сейчас не о них.
Швейцарцам хватило смелости вынести вопрос о минаретах на всенародный референдум- и противники строительства, пусть и с небольшим перевесом, взяли верх. Французы пока ограничиваются констатацией настроений на уровне опросов общественного мнения. А политкорректные немецкие власти пошли по более "всеобъемлющему" пути, объявив, что готовят специальный документ, так называемый договор лояльности, который должны будут подписывать приезжающие в страну мигранты, подтверждая свое согласие с основными ценностями немецкого общества.
Похоже, до власть придержащих Европы начинает доходить, что мультикультурность, возведённая в абсолют, способна размыть и в конечном счёте разрушить саму европейскую цивилизацию, особенно если речь идёт о такой чужеродной и весьма агрессивной социально-культурной платформе как ислам. Сможет ли Европа "переварить" мусульман-иммигрантов, не "подавившись"? И будет ли русская поговорка про чужой монастырь,в который, как известно, со своим уставом не ходят, повсеместно принята на вооружение?
вторник, 1 декабря 2009 г.
"Новые русский" vs "новый британский" учёный
Уже не первый год достаточно регулярно читаю один из разделов сайта авторитетного британского журнала "Newscientist".
А потому, набредя на его свежеиспечённого российского "тёзку" под названием "Молодой учёный", одновременно порадовался и пригорюнился.
Хорошо, что российское издание(намеренно или ненамеренно перекликающееся названием с западным) существует.
Однако ресурсы объединяет только одно: научная тематика как таковая.
В остальном же они столь далеки друг от друга, как "жигуль" и "бумер".
У британцев- навороченный сайт с подпиской, видеоархивом, блогом и изощрённой навигацией. У россиян- скромный ресурс эпохи девяностых.
У иноземцев- ссылки на последние исследования со всех уголков мира, статьи, написанные в увлекательной, популярной форме, дающие ровно столько деталей о технологиях будущего, колько необходимо средне подкованному обывателю для понимания сути открытия. У россиян- всё больше теоретические исследования, которые в большинстве своём одними названиями отпугнут непрофессионала.
Только вчитайтесь в эти заголовки:
"Трудности управления заочным техникумом"
"Перешеек полуострова Святой Нос как классический пример аккумулятивной формы рельефа переймы (томболо)"
"Дидактические особенности мультимедийного обучающего комплекса как основы для формирования иноязычной профессионально-ориентированной компетенции студентов-экономистов в рамках специализированного курса иностранного языка"
Зубодробильно? Не то слово!
Разумеется, попадаются в российском издании и материалы с более читабельными названиями, и, соответственно, темами. Да и, в принципе, неправомерно ставить знак равенства между двумя журналами только исходя из схожести названий. Один предназначен для мониторинга передовых исследований в мировой науке, второй ставит своей целью "предоставить аспирантам, докторантам, соискателям, молодым специалистам и ученым возможность опубликовать результаты научных исследований." Для тех, кто интересуется наукой в популярном формате, в России есть как минимум один альтернативный ресурс, немногим уступающий "Нью-сайнтисту" по информативности- Membrana.ru Но "Мембрана" имеет сугубо электронный формат и "аггрегирует" материалы с западных сайтов схожей направленности, в то время как основное наполнение "Ньюсайнтиста"- собственные оригинальные статьи. К тому же, "Ньюсайнтист" расходится десятками тысяч печатных копий по всему миру.
Как ни крути, а сравнив тёзок, нет-нет да подумаешь с грустью: пока надежды отечественной науки изучают перешейки и оптимизируют техникумы, их западные коллеги зарываются в квантовую механику для разработки суперкомпьютеров, исследуют геном, разрабатывают новые типы солнечных батарей- словом, делают именно то, что и должны делать юные технари-дарования в 21 веке...
